На следующий день я не остановился. Это важно зафиксировать именно так, без попытки смягчить формулировку. Я не остановился.
С утра — немного. Но, разумеется, это не считается. Просто чтобы не так мутило. Просто как лекарство. Без удовольствия.
Вечером у меня было мероприятие. Рабочее. Обычное. Одно из тех, которые я организую автоматически. Свет, люди, музыка, смех, бокалы. Алкоголя было много — как всегда. Он стоял повсюду, переливался, дышал, жил своей полноценной жизнью, в которой я, по идее, не должен был участвовать.
Я ходил между столами почти трезвый. Даже с некоторой гордостью. Внутренне отмечал: вот, могу. После вчерашнего — могу. После двух недель — могу. После ГАИ, унижения, напряжения, стыда — всё равно могу.
Ближе к концу я устал. Не физически — иначе. Наступила та самая пустота, которая всегда приходит, когда праздник заканчивается, а я остаюсь. Я почувствовал, как во мне медленно поднимается раздражение — вязкое, неприятное, почти обидное.
Чуть-чуть — не для веселья, не чтобы напиться, а чтобы мягче закрыть вечер. Чтобы не быть таким напряжённым. Чтобы, в конце концов, просто быть как все.
Первый пошёл. Ощущение, что напряжение отступает, как вода после отлива. Помню мысль: ну вот, теперь можно выдохнуть.
Дальше — провал. Не образный, а буквальный. Как будто кто-то вырезал кусок плёнки. Я знаю, что потом было «что-то», потому что остались следы: сообщения, пропущенные важные звонки. Но внутри — пусто. Ничего не сохранилось.
С этого вечера начался запой. Не такой, как раньше. Более плотный, более тягучий. Я пил больше и чаще, чем когда-либо, и при этом почти не присутствовал в происходящем. Дни складывались в один длинный, мутный отрезок, в котором не было ни начала, ни конца.
Проблемы на работе начались быстро. Я не выходил на связь. Путал даты. Подставлял клиентов. Жена уехала к родителям. Тихо. Кажется, без сцен. Без слов, которые можно было бы вспомнить. Мне казалось, что я даже почувствовал облегчение. Пространство вокруг стало пустым и удобным.
Я остался один.
И в этой тишине алкоголь вдруг перестал быть фоном. Он стал центром. Единственной точкой, вокруг которой хоть как-то вращалось время.
Я тогда ещё не знал, что это уже не «период». Что это уже не «полоса». Что это — начало того самого места, из которого самому выбраться почти невозможно. Хотя в моменте, по старой привычке, мне казалось, что я просто устал. Что просто слишком много стресса. Что всё это временно. Что я всё контролирую.
Все как всегда. Все как всегда.