Прошло 2 недели. Было скучно. Просто скучно. Ничего не произошло. Мир как будто бы поставили на паузу, выключили громкость и краски. Меня порядочно измотало ожидание.
Это утро наконец было другим. Я проснулся раньше обычного, и первое, что пришло в голову, было не «доброе утро», а точное знание: сегодня. Мысль эта не радовала и не пугала — она стояла, как факт, тяжёлый и неподвижный. Я лежал, прислушиваясь к телу, и ловил странное сочетание тревоги и почти детского предвкушения.
Днём я был удивительно собран. Работал, отвечал на вопросы, даже улыбался — с той аккуратной вежливостью, за которой всегда скрывается тайна. Внутри всё было направлено в одну точку, как стрелка компаса. Я ловил себя на том, что мысленно подгоняю время, а потом одёргивал: не спеши, всё по плану. Это слово — «план» — действовало успокаивающе.
Первый глоток был именно таким, каким я его ждал и рисовал. Мгновенным. Тёплым. Обволакивающим почти любовью. В этом была главная опасность — ничего не сопротивлялось. Мир не рухнул, голова не закружилась, реальность не дала ни одного повода остановиться. Я отметил это с тихим удовлетворением: видишь, всё под контролем.
Второй стакан появился без решения, как продолжение жеста. Третий — уже без счёта. В какой-то момент я вспомнил, что собирался остановиться, и эта мысль показалась неуместной, как напоминание о правилах в разгаре игры.
Дальше вечер рассыпался на отдельные куски, плохо соединяющиеся между собой. Смех — слишком громкий. Разговоры — обрывками. Я помню, как встал, как решил, что вполне могу ехать за рулем. Это решение показалось логичным: не оставлять машину, не создавать проблем.
Огни дороги тянулись неровной линией, и я ловил себя на том, что мир слегка плывёт, но не придавал этому значения. Когда меня остановили, я испытал не страх, а раздражение — как человек, которому помешали закончить важное дело.
Дальше всё происходило как будто не со мной: вопросы, свет, чужие лица, необходимость что-то объяснять. Слова выходили сами, но я не был в них уверен. В какой-то момент мне стало стыдно — не громко, не остро, не отчаянно. Но эта ошибка стоило дорого.
Утром я снова проснулся с тяжёлой головой. Медленно всплывали обрывки вчерашнего. Некоторые моменты не возвращались вовсе, и это тревожило сильнее всего. Я сидел, пытаясь восстановить последовательность, и находил объяснения — одно за другим, аккуратные, правдоподобные. Перенапрягся. Не поел. Переоценил силы. С кем не бывает.
И всё же под этими объяснениями оставалось что-то неустранимое. Не страх последствий — я ещё не был готов их осознать. А ощущение, что в тот момент, когда я так уверенно сказал себе «сейчас можно», что-то внутри меня молча вышло из игры.
И я не был уверен, что в следующий раз смогу заметить этот момент вовремя.