Утро началось в полутоне. Не боль, не ясность — что-то среднее, вязкое. Голова была тяжёлой, мысли — рассеянными, как если бы ночь прошла не до конца.
К середине дня туман стал отступать, и вместе с этим пришло первое отчётливое желание — не сильное, почти вежливое. Просто мысль о том, как было бы приятно вечером расслабиться. Не убежать, не заглушить — именно расслабиться. Я даже почувствовал, как тело откликается на эту мысль: плечи как будто сами просят ослабить напряжение.
Дальше день превратился в аккуратное перетягивание каната. Одна часть меня предлагала простое решение: вечер будет длинным, усталость накопилась, один раз ничего не решает. Другая напоминала, что «один раз» уже был, и не раз. Я ловил себя на том, что мысленно торгуюсь: не сейчас, позже; не много, аккуратно; не сегодня, но скоро. Каждая уступка звучала разумно.
К вечеру раздражение стало заметным. Не острым — скорее липким. Мне мешало всё: звуки, вопросы, собственные мысли. Ощущение пустоты усилилось, как будто из вечера вынули смысл, а оболочку оставили. Именно в эту пустоту легко желание — тяжёлое, уверенное. Оно больше не уговаривало, оно просто присутствовало.
Я ясно понял: если сейчас выпью, станет легче. Не лучше — легче. И в этом была главная опасность. Я представлял этот момент слишком подробно, и от этого злился ещё больше. В то же время мысль о том, чтобы выдержать, тоже перестала быть абстрактной. Это был не подвиг, а ставка. Либо я выдержу и смогу сказать себе, что могу. Либо выпью и признаю, что снова сдался. Эта мысль держала крепко.
Я ходил по квартире, возвращался в одни и те же места, проверял время. В какой-то момент желание стало почти физическим, и именно тогда появилось упрямство. Не спокойное, а злое. Я не хотел сегодня проигрывать. Даже если победа выглядела скучно.
Когда я лёг спать, напряжение ещё было со мной. Но поверх него легло тихое удовлетворение — не радость, не гордость, а скорее облегчение. Я выдержал. Значит, могу. Значит, всё не так запущено, как могло бы быть.
И почти сразу — как тень от этой мысли — пришло другое ощущение. Что жизнь в таком виде выходит плоской. Что в ней не хватает резкости, неожиданности, того короткого всплеска, ради которого всё и начиналось. Я не стал с этим спорить. Не сегодня.
Я заснул с чувством, что сегодня выбрал правильно. И с вопросом, выдержу ли я это завтра.